Подписка на новости

Опрос

Нужны ли комментарии к статьям? Комментировали бы вы?

Реклама

 

2005 №3

Кто заплатит за зарю российской микролэлектроники

Фрунзе Александр


«Второе утро российской микроэлектроники — последняя заря или возрождение?» — под таким названием в номере 8'2004 «КиТ» была опубликована статья Ю. Герасимова. В ней автор, опираясь на ряд появившихся в последнее время публикаций, делает предположение о возможности возрождения, казалось бы, окончательно и бесповоротно скончавшейся отечественной микроэлектроники.

Яблагодарен Юрию Герасимову за то, что он по тратил время на подготовку упомянутой ста тьи. Благодарен потому, что, на мой взгляд, уже давно пора обсуждать не только цоколевки микро схем, их характеристики, возможности тех или иных программ и технологий, но и то, куда ведет нас кри вая нашей нелегкой жизни. А также и то, куда она нас может вывести, если произойдут (или не произой дут) те или иные события. Откровенно говоря, мно гие из нас только сейчас, спустя 15 лет после начала преобразований в нашей стране, начинают избавлять ся от иллюзий конца 80-х. А взамен этих иллюзий непонимание, что же все-таки у нас происходит и по чему. А непонимание — это и принятие неверных ре шений, порой обходящееся очень дорого, и неврозы, и многое другое, чего лучше бы избежать. Так что ес ли уж господь наказал нас, вложив в головы то или иное количество серого вещества и лишив тем самым беззаботного покоя, то отчего бы нам этим вещест вом не воспользоваться и не избавиться еще от неко торых вредных иллюзий, сформировавшихся в на ших мозгах за последние 10–15 лет?

Но начнем с реальности. В упомянутой статье Ю. Герасимова она предстает просто удручающейрынок радио и бытовых телефонов — 95% импор та, рынок средств связи — 95% импорта, рынок си стем безопасности — 95% импорта, рынок средств вычислительной техники — 98% (!) импорта. Даже рынок систем автоматизации производства, где из начально в нашей стране были сконцентрированы заметные силы — и то 90% импорта. Выть хочется от безнадеги!

А чего стоят весьма правдиво описанные в статье условия нынешнего существования наших заводов? Заводов, действительно превратившихся в склады дешевой южноазиатской продукции, отдавших под эти склады цеха, из которых предварительно было выброшено на помойку все без разбора, и нужное и ненужное. Заводов, которым для того чтобы рас считаться с коммунальщиками, пришлось превра титься в паразитов, тянущих все, что только можно, со своих многочисленных арендаторов.

Если бы это было не повсеместно, а лишь на неко торых предприятиях, наряду с которыми существо вало бы не меньшее количество в той или иной мере успешных производств, то это говорило бы об отсут ствии способностей к руководству у руководителей загибающихся предприятий, и о наличии этих спо собностей у руководителей процветающих. Так ведь нет — загибаются все, только кто-то загнулся практи чески полностью, а кто-то еще барахтается за счет дав но вышедшей за разумные рамки самоэксплуатации. Наверное, это неспроста. Так почему же происходит именно так, а не иначе? Что же не так? И где же выход?

Автор вышеупомянутой статьи видит выход в пер вую очередь в ослаблении таможенного бремени. С его точки зрения, это ослабление даст возможность рос сийским производителям инновационной электро ники работать на внешний рынок и привлечет очень много иностранных инвесторов, желающих строить в нашей стране передовые производственные цеха и заводы. В совокупности с некоторыми (весьма нео пределенными) вливаниями в отечественную элек тронику со стороны государства это обеспечит ком плектацией предприятия-производители конечных изделий, что позволит конкурировать продукции рос сийского производства на внутреннем и даже на ми ровом рынке с ведущими азиатскими тиграми мик роэлектроники и бытовой техники. Отсутствие про зрачности и логичности экспортно-импортных правил в реальной ситуации ставит барьер притоку инвести ций в промышленность и сдерживает развитие наци ональной электроники в целом.

В общем, по мнению моего уважаемого коллеги, российская электронная и радиоэлектронная про мышленность, хотя и находится в плачевном состо янии, но является привлекательной для мирового ка питала, и задача состоит лишь в том, чтобы привес ти эти две отрасли в работоспособное состояние, предоставив им возможность работать, обслуживая внешние рынки.

Я намеренно привел два абзаца почти дословных цитат, ибо они отражают сформировавшиеся в моз гах наших соотечественников за годы перестройки устойчивые стереотипы, с которыми, видимо, при шла пора расставаться. Кому-то это мое безапелля ционное утверждение может показаться нахальным. Ради бога, я никого не призываю безоговорочно ве рить ни мне, ни кому-либо другому. Я лишь выска жу то, что для меня, да и для многих других, уже стало очевидным, а согласиться с этим или нет—дело каждого из вас. Со своей стороны, я бы с удовольствием прочитал чьи-то еще со ображения на этот счет — никто из нас не ис тец, но в чем-то каждый может оказаться прав. Но это так, к слову.

Так в чем же заблуждения? Во-первых, в том, что наши предприятия (или отрасль в целом) являются привлекательными для мирового капитала и что осталось лишь чуть-чуть (все го-то — ослабить таможенное бремя), чтобы в стране появилось очень много иностранных инвесторов, желающих строить передовые це ха и заводы. Ребята, а кто сказал, что это так? Бурбулис с Гайдаром? Чубайс с Кудриным? Вроде и те, и те. Но ведь они представляли и представляют власть, а последняя, как изве стно, ради достижения своих целей скажет нам все что угодно — за вранье у нас отвечать не принято. Так что их высказывания — не ар гумент, давайте сами поразмышляем над этим вопросом.

Начнем с истории. Вначале у нас не было рыночной экономики, так что инвестиции к нам не могли прийти ни под каким видом. Кредиты — пожалуйста! Но давайте не путать кредиты и инвестиции. Инвестиции — это вложения в производство с целью погашения их из его прибыли. И, естественно, дальней шего получения той или иной части прибы ли, пока производство будет функциониро вать. При инвестировании рискует именно ин вестор. Не будет прибыли — инвестиции не окупятся, или, говоря нормальным языком, попросту исчезнут. А вот кредит — совсем другое дело. Если вы берете у банка кредит под строительство завода, то банку все равно, бу дет завод приносить прибыль или нет. Даже если он окажется убыточным, вы все равно вернете кредит с положенными процентами. Так что риск кредитора в сравнении с риском инвестора — практически ничто, рискуете вы со своим заводом, а не кредитор. Именно по этому кредиты нашему советскому государ ству (а впоследствии и российскому) давались с превеликим удовольствием — куда оно де нется, вернет сполна, со всеми причитающи мися процентами. А вот инвестиций не было, и это нужно четко осознать.

С началом перестройки наши доморощен ные экономисты-рыночники взялись убеждать и себя, и нас, что как только мы введем част ную собственность, сломаем государственную монополию на внешнюю торговлю и начнем широко торговать с Западом, западные инве стиции хлынут к нам рекой. А отчего бы и нет? Ведь у нас была, хоть и не очень рентабельная, но все-таки развитая промышленность, кото рой по плечу было даже освоение космоса. И главное, у нас была очень дешевая рабочая сила. Если кто не помнит (или не знает), то го ду в 91-м или 92-м зарплата в 100 долларов для большинства наших сограждан представля лась пределом мечтаний, ибо реальность бы ла в 3...5 раз ниже этой мечты. Так отчего же иностранному капиталу не оказаться в нашей стране — вместо тысячедолларовых зарплат западным рабочим можно с тем же успехом платить стодолларовые зарплаты нашим со отечественникам. Ведь не столь уж мы плохи, чтобы не смочь работать за достойную зарпла ту хуже своего западного коллеги.

Ан нет, инвестиции не потекли. Потекли кредиты, за которые нам предстоит еще дол го расплачиваться, а инвестиций как не было, так и не прибавилось. Поразмыслив, апологе ты нашей экономической мысли сказали, что дело в ракетах, направленных на Запад, и в не достатке демократических свобод в нашей стране. Ракеты перенаправились, да и с демо кратическими свободами, как ни крути, у нас за эти 10 лет стало заметно лучше. А инвести ции по-прежнему шли не к нам, а в Китай, в Корею, на Тайвань, в Эмираты. И что самое обидное, по части демократических свобод большинство этих стран уже позади нас, а вот по части инвестиций — ну никак, хоть лопни!

В качестве очередного аргумента, почему их все нет и нет, мы увидели нашу таможенную систему. Кто бы спорил, наша таможенная си стема нуждается в реорганизации. Ну а вдруг и ее реорганизации окажется недостаточно? Может такое быть? С моей точки зрения — да. И более того, думаю, что именно так оно и бу дет, никаких сколь-нибудь заметных инвести ций в нашу электронику после реформирова ния таможенного законодательства с Запада не придет.

Не знаю, как вы, а я долгое время неосоз нанно представлял себе инвесторов как серь езных дядей, которые приезжают в нашу стра ну и ищут в ней, что бы проинвестировать. Карманы у них в прямом смысле слова день гами не набиты, но на банковских счетах — сотни тысяч долларов, которые еще не при строены в то или иное дело, и вполне могут оказаться в наших проектах. Проблема лишь в том, чтобы найти такого дядю, да доступно и обоснованно объяснить ему, какую прибыль он получит, вкладываясь в наш проект. Зна комая картина? Думаю, что да, в конце вось мидесятых— начале девяностых по стране ез дило много подобных «инвесторов», преиму щественно из Южной Кореи, они не обошли вниманием ни один из отечественных НИИ. Мое знакомство с импортной элементной ба зой началось с визита одного из таких «инвес торов», привезшего нам долларов на 200 новей ших по тем временам микроконтроллеров и операционников и ужасно хотевшего, чтобы мы взамен нарисовали в его тетрадочке алго ритмы работы наших приборов, калибровоч ные характеристики, методики их получения и т. д. Ясное дело, что когда этого не произош ло, даже после угощения нас в корейском рес торане, его интерес к нам упал до нуля, и с тех пор мы ни его, ни инвестиций не видели.

Но жулики уехали, а стереотипы остались. Мы по-прежнему воспринимаем инвестора как конкретное лицо с конкретным счетом в банке, а задачу привлечения инвестиций— как задачу уламывания этого конкретного фи зического лица. Конечно, иногда так и проис ходит, или может произойти. Исключения лишь подтверждают правило. Но основной механизм инвестирования все же совсем иной.

Предприятия, желающие привлечь инвести ции — это открытые акционерные общества. Они выпускают в оборот акции, и на фондо вых биржах устанавливается стоимость этих акций. Чем выше привлекательность акций (та самая инвестиционная привлекательность предприятий, о которой говорилось несколь кими абзацами выше), тем больше желающих эти акции купить. При наличии спроса пред приятие выпускает дополнительное количест во акций и успешно продает их, получая вза мен их (бумажек с печатями и водяными зна ками) реальные деньги на развитие. Те самые инвестиции. Вот и весь механизм. И кто бы мне объяснил, где подтверждение потенциальной привлекательности акций наших предприятий?

Если в качестве аргумента попытаться при вести в пример несколько десятков предприя тий с иностранным уставным капиталом, то это ничего не докажет. Во-первых, большин ство из них (если не все) относятся к другим отраслям — преимущественно к пищевой или добывающей. Во-вторых, этот капитал при шел на предприятия лишь в том объеме, кото рый нужен, чтобы сделать евроремонт в поме щениях, где расположились специалисты и ме неджеры высшего и среднего звена, одеть работников в униформу с символикой фир мы, да в лучшем случае поставить в имеюще еся помещение какую-либо недорогую поточ ную линию, рассчитанную на 3–5–7 лет экс плуатации. Последнее (поточная линия) формально тянет на инвестиции. Но эти инве стиции имеют своей целью получить быструю прибыль при минимальных вложениях. Ины ми словами, окупиться до того момента, пока основные фонды (стены, крыши и коммуника ции) еще не рассыпались. Как только основные фонды износятся на 100%, наши инвесторы по теряют интерес к инвестируемым предприяти ям, ибо строить новые стены и коммуникации вЮго-Восточной Азии в несколько раз дешев ле, чем у нас. Нас что, именно такие инвести ции интересуют? Или все же те, которые долж ны обновить основные фонды, построенные в 50–80-х годах при советской власти, а сейчас обветшавшие на 80–90%? И вообще, в приве денном примере кто кого инвестирует? Сдает ся мне, что не иностранцы инвестируют нашу страну, а почившая в бозе советская власть на шим трудом и трудом наших родителей про инвестировала этих инвесторов. Вот ведь какая загогулина получилась, говоря словами перво го нашего президента...

Вот мы и добрались до сути. Инвестиции, которые нужны стране, а не конкретному хо зяйствующему субъекту, — это не только по точная линия в ветшающие стены и неплохая по нынешним меркам зарплата руководству предприятия и сотрудникам, задействован ным на этой линии. Это и деньги на отопле ние предприятия в зимнее время. Это и день ги на реконструкцию приходящих в негод ность основных фондов. Это и уплата налогов, и отчисления в пенсионный и иные фонды. Другими словами, не все деньги, инвестируе мые в наши предприятия, могут быть отпу щены непосредственно на производственные нужды (сырье, компоненты, оборудование, транспортные и иные накладные расходы).

Ясно, что инвесторы — не дураки и тоже умеют считать. То есть ситуация, если кто еще не понял, такова: наша промышленность на ходится в состоянии конкурентной борьбы за инвестиции с промышленностью других стран мира. Незадействованных, свободных капиталов в мире нет. Все средства, которые могут быть направлены на инвестиции, уже где-то и как-то работают. И перетекут в наши предприятия они лишь в том случае, если на ши смогут принести большую прибыль, чем, к примеру, тайваньские.

И каковы же наши преимущества в этой конкурентной борьбе за инвестиции? По час ти создания и поддержания в нормальном со стоянии основных фондов мы безоговорочно проигрываем практически всем странам ми ра. Климат наш таков, что стоимость любой постройки в нашей стране дороже аналогич ной южноазиатской в разы. Есть такие циф ры: снижение среднегодовой температуры в стране на каждый градус ниже нулевой от метки приводит к росту себестоимости стро ительства от полутора до двух раз. А средне годовая температура по нашей стране — то ли минус пять, то ли минус семь градусов. И с этим ничего не поделаешь, до очередного всемирного потепления так оно и будет.

Наверное, не все осознают, что мы живем в самой холодной стране мира. И уж тем более не осознают, насколько она холоднее любой другой страны, даже Канады, и какие это име ет следствия помимо необходимости носить зимой теплые вещи. Вот вам и первое следст вие — стоимость строительства в нашей стра не. Чтобы было нагляднее, приведу хорошо понятный многим из читателей пример. 10...12-тысячедолларовый дачный дом в Под московье требует 3...5-тысячедолларового фундамента. По крайней мере, если вы не хо тите лет через 10–15 поднимать заваливающи еся углы дома, выравнивать перекашивающи еся двери и окна, и т. д. В то же время вспом ним то, что иногда показывали в американском сериале «Спасение 911» — разлетающиеся от урагана дома, сделанные практически из тол стой фанеры, построенные вообще без фунда мента. Попробуйте у нас провести водоснаб жение и канализацию на глубине меньшей, чем глубина промерзания (в европейской части на шей страны это 1,3–1,5 м, а восточнее Волги эта глубина приближается, а затем и вовсе пре вышает 2 м) — не будет у вас зимой ни воды, ни слива. В Европе же достаточно заглубиться на 0,5 м и порядок. А в Индии или в юго-вос точной Азии водоснабжение и канализация могут вообще быть смонтированы на поверх ности, там нет морозов. Вот и выходит, что суровый наш климат — гораздо более серьезное препятствие для западных инвестиций в усло виях свободного перемещения капитала, чем отсутствие демократических свобод или суще ствующие таможенные поборы. Боюсь, что, даже упразднив таможню, мы не заманим ин вестиции на модернизацию не сырьевых или пищевых, а высокотехнологичных обрабаты вающих отраслей нашей промышленности.

Замечательно, скажете вы, вы нас убедили, инвестиций, которые обновят основные фон ды, нам не дождаться. Ну и бог с ними, при дется самим их обновлять. Но ведь инвести ции, которые дадут возможность поставить новые линии, производить продукцию по но вой технологии, с меньшими затратами и луч шим качеством, все же могут прийти. Ведь есть же примеры. Те же заводы, производящие «Орбит» или стиральные порошки. Стоят там эти новые линии пусть даже в ветшающих сте нах, но производство-то работает. И это луч ше, чем когда оно стоит. Ведь у работающего предприятия появляются деньги, часть из них оно само уже может пустить на латание основ ных фондов. Тем более если оно со своей про дукцией выйдет на внешний рынок. Не так все и плохо, правда?

Безусловно, работающие прибыльные пред приятия лучше, чем неприбыльные или не ра ботающие вовсе. С этой точки зрения любое улучшение — благо. Но и обманывать себя не стоит. Всегда ли иностранный инвестор даст возможность потратить часть прибыли на оче редное вложение? Особенно если инвестиро вание не непосредственное, а опосредованное, через покупку акций предприятия. Направить деньги, условно говоря, на ремонт стен озна чает снизить текущую прибыль на акции. А снижение прибыльности акций — это сни жение шансов на привлечение следующей порции инвестиций. Так что давайте отделим мух от котлет — привлечение иностранных ин вестиций для поднятия из руин нашей элект роники если и возможно, то только с услови ем, что прибыль вряд ли можно будет пустить на это самое вытаскивание отрасли из руин. По крайней мере, в масштабе отрасли.

Но и это не самое печальное. Мы подошли к очередному расхожему заблуждению, и ког да оно развеется, ситуация будет выглядеть за метно хуже, чем сейчас, пока оно еще занима ет свое законное место в наших мозгах.

Так что это за заблуждение? Да то, что на на ших предприятиях электроники сплошь и рядом может производиться продукция, которая будет успешно продаваться за рубежом. Есте ственно, речь идет не о чем-то уникальном, что может быть произведено только у нас и нигде более, а о продукции, которая может произво диться или в России, или в Европе, или в Азии. Например, те же самые микросхемы или крем ниевые пластины для их изготовления.

Откуда это следует? Давайте подумаем, из чего складывается себестоимость этой про дукции и сравним ее с себестоимостью анало гичной продукции азиатского производства.

Первое — стоимость исходных компонен тов. Вряд ли здесь наша продукция имеет ка кое-либо заметное преимущество, многие ис ходные компоненты нам приходится везти из далека. Но здесь, если наши предприятия в чем-то и уступают зарубежным, то этот про игрыш несущественен.

А вот в следующем пункте мы уступаем, и весьма заметно. Речь идет о затратах энергии на производство продукции. Да, количество киловатт, необходимое для работы одинаковых поточных линий, одно и то же что у нас, что в Корее. Но у нас к этим киловаттам прибавляются киловатты, необходимые на обогрев цеха в зимнее время. И эти последние киловатты очень велики. Я не располагаю точными цифрами, но могу привести следующий пример. В Москве за обогрев 1 м2 жилой площади жители платят около 7 рублей в месяц (хотя отопление осуществляется только с октября по апрель, оплата за него равномерно разбросана на весь год). Коммунальщики утверждают, что это — только четверть реальных затрат на отопление, остальное субсидируется из городского бюджета. Хорошо, пусть так. Значит, уже сегодня отопление 1 м2 помещения, где вы производите свою продукцию, обходится в 1 доллар в месяц, или 12 долларов в год. Предположим, что ваше производство и офисные помещения занимают 1000 м2 (десять соток в переводе на осязаемые размеры). Тогда 12 000 долларов в год — это только затраты на отопление ваших помещений. Если вы на этих 10 сотках затрачиваете на производство вашей продукции 100 000 долларов в год, то довесок к себестоимости за счет необходимости отопления составляет 12%.

Но и это еще не все. Хотим мы того или нет, но оплата энергоресурсов непрерывно дорожает. Исторически доставшиеся нам в наследство от СССР внутренние цены на энергоресурсы были в несколько раз ниже мировых.

Скачать статью в формате PDF  Скачать статью Компоненты и технологии PDF

 


Сообщить об ошибке